ПУШКИНО. ФРАНЦУЗСКИЙ СЛЕД.

13 Февраля 2015 Просмотров: 2025
ПУШКИНО. ФРАНЦУЗСКИЙ СЛЕД.
В субботу, 7 февраля, в Московском областном центре доступа к ресурсам Президентской библиотеки открылась выставка «Предприниматели Пушкино начала ХХ века». На ней представлены предметы быта и различные документы, книги конца ХIХ – начала ХХ веков. Но самое главное - собравшиеся воочию увидели потомков тех, кто два столетия назад закладывал на пушкинской земле основы крупного промышленного производства. В гости к пушкинцам приехали потомки семей Арманд, Коль, Папмель, Куртенер и Солюс.
Заместитель директора регионального центра Президентской библиотеки Дмитрий Павлович Кикоть представил участникам встречи главного экспозиционера и организатора выставки Всеволода Марковича Егорова – Федосова. Руководитель ассоциации потомков французских семей Москвы, он стал не только археографом и летописцем рода Арманд – Демонси, но и инициатором собирания и систематизации семейных архивов ныне живущих «московских французов». На протяжении многих лет кропотливо и тщательно он восстанавливал не только историческую память об одной из забытых диаспор Москвы, но и, что не менее важно – историческую справедливость. Ведь до сих пор для современников, тех же коренных москвичей, тема «Москва и французы» остаётся чем-то театрально-фольклорным как строка песни «Горел - шумел пожар московский». Кто-то вспомнит ещё хрестоматийно – грибоедовское: «Кузнецкий мост, и вечные французы». Автор двух фундаментальных исследований «Французские первопоселенцы в Москве» и «Родословные этюды в семейной роще» напомнил не только о законодателях мод «и шляпок их, чепцов, и шпилек, и булавок», но и глубоком следе, оставленном российскими французами в искусстве, науке, ремёслах и промышленном  производстве не только Москвы и Подмосковья, но всей России. Всеволод Маркович подробно остановился на деятельности французских предпринимателей в Подмосковье и, в первую очередь, на территории нынешнего Пушкинского района.
Маркиз де Куртенер был одним из тех, кто бежал в императорскую Россию от революционной грозы 1789 года. В той же карете, по преданию, ехал и молодой Поль Арманд – первый из рода Арманд, осевших в России. Как рассказала участница выставки Татьяна Александровна Крылатова – потомок маркиза Куртенер - в Москве её предок утратил титул с приставкой «де». Записавшись в купеческое сословие, он начал торговлю всё на том же Кузнецком мосту, как, впрочем, и семья Арманд. Рассказывают, карета члена Французской Академии художеств Куртенера была заполнена картинами, спасёнными им от революционного пламени восставшего Парижа. Но генетическая память неистребима, и через два с лишним столетия уже потомок древнего рода Куртенер Вячеслав Каханович стал известным московским художником. Его натюрморты в духе старых мастеров фламандской школы тоже представлены на открывшейся выставке. Сама Татьяна Александровна поделилась воспоминаниями о годах, проведённых в дачном Пушкине. Мир её детства - тот памятный старым пушкинцам «дом с колоннами» по адресу: Лермонтовская, 21. Здесь они не только играли в прятки и в мяч, но и увлечённо искали клад, по преданию спрятанный одним из хозяев старинного особняка. С подробным интересным рассказом об истории своей семь выступила также Марина Сергеевна Солюс.
В декабре 2009 г. выставка в течение шести (!) месяцев экспонировалась в Музее истории Москвы в рамках Года Франции в России. Тот живой интерес, какой она вызвала у посетителей, подсказал устроителям и главному вдохновителю В.М. Егорову – Федосову не разбирать выставку, сделав её постоянной. С тех пор побывала она во многих музеях и вузах Москвы, в городах Подмосковья. В 2012 г. выставка «Москва – Париж. Из истории французско-русских семей в Москве за 250 лет» гостила в Париже и Ницце, где вызвала большой интерес, так что было решено часть документальных планшетов передать в дар французской стороне. И вот в начале февраля выставка приехала в Пушкино, как пошутил Всеволод Маркович, «в родовую вотчину Армандов». Он вспомнил о тех эпизодах жизни, что можно назвать случайными, а кто-то сочтёт их предзнаменованием. Ученик обычной московской школы в Милютинском переулке, Сева Егоров и не подозревал, что постигает школьную науку в стенах бывшего французского лицея при храме Святого Людовика, прихожанами которого были его предки. Во времена борьбы с «безродными космополитами» интересоваться родословной было непринято. Он до сих пор благодарен отцу, который водил сына в гости к родственникам. Так он услышал живые свидетельства минувшего, а в семейном сундуке как-то обнаружил и портрет прапрадеда Евгения Ивановича (Эжена Луи) Арманда. Следующая подсказка, оброненная судьбой, его работа в НИИ «Стройдормаш», где он был ведущим специалистом, поработав и в должности генерального конструктора. На протяжении сорока лет ездил на опытный полигон НИИ в подмосковную Ивантеевку, всякий раз проезжая мимо Никольской церкви, где когда-то велась запись рождений, венчаний и смертей многих представителей рода Арманд. Здесь у здания богадельни, выстроенной на средства его предков, до сих пор стоят мраморные надгробья прапрадеда Евгения Ивановича и его супруги Марии Францевны. Выход на пенсию подарил возможность вплотную заняться генеалогическим поиском, результатом которого стали не только упомянутые книги, но и 30 выставочных планшетов, созданных на основе собранных им материалов.
Так получилось, что населявшие район Сретенки и Милютинского переулка московские французы и в Подмосковье старались держаться друг друга. История дачного Пушкино и его окрестностей сохранила имена Фавора, Арманд, Дюпюи, Ватреме, Брокара, Шатена. Природная смекалка, необычайная бережливость, граничащая порой с аскетизмом, тяга к знаниям позволили московским французам быстро встать на ноги и, выкупив уже работавшие в Пушкине и его окрестностях фабрики, продолжить производство в расширенных масштабах. Можно с уверенностью сказать, что у истоков промышленного бума середины и конца ХIХ века в пушкинской округе стояли семьи Арманд, Дюпюи и Ватреме. Сохранились, пусть и частично, зримые следы их пребывания на подмосковной земле. Не только фабричные корпуса и загородные дачи, но и то, что называют теперь социальной инфраструктурой: общежития для рабочих и дома служащих, приюты, магазины потребительской кооперации, библиотеки, больницы, школы и ремесленные училища. Спешащие по Московскому проспекту пушкинцы не подозревают, что и сама главная улица города – заслуга всё тех же Арманд, соединивших широкой просекой свою фабрику с построенной Мамонтовыми железной дорогой. Да и первый вокзал на станции Пушкино был построен при их финансовом участии. Уже в советские времена в память о «пламенной революционерке» и сподвижнице тов. Ленина Инессе Арманд целый микрорайон города получил её имя. Подробно ответил Всеволод Маркович и на вопрос о благотворительности семьи Арманд, следы которой сохранились не только на пушкинской земле. Среди 22 именных залов Музея изящных искусств, открытого в Москве 31 мая 1912 г., был зал имени Е.И. Арманд, на обустройство которого братья Арманд пожертвовали 30 тысяч рублей серебром – внушительную по тем временам сумму. Он выразил сожаление, что к 100-летнему юбилею музея на его стенах так и не появилась табличка с именем жертвователей. Как нет её и на доме № 27 по улице Инессы Арманд. Единственный сохранившийся из четырёх домов семейства Арманд особняк помнит не только хозяев - Евгения Евгеньевича и Варвару Карловну Арманд (урождённую Демонси), но и многочисленных гостей, среди которых были оставившие значительный след в истории Москвы люди.
Всеволод Маркович был первым, кому удалось отыскать дневниковые записи о посещении Пушкино профессором Иваном Владимировичем Цветаевым. Они впервые опубликованы в его монографии «Благотворители подмосковного Пушкино»: «Дом Армандов оказался верстах в двух от вокзала… Поехали мы по местности мне неизвестной, а на окраине – глухой и лесистой. Подъезжаем к дому нашего Арманда (домов три, по количеству братьев)… Меня позвали в дом, зажгли лампы и попросили подождать хозяина в кабинете. Адольф Евгеньевич облёкся в чёрный сюртук и вышел очень любезный. Я извинился за столь поздний визит, объяснив, что дела помешали мне выехать из Москвы раньше 8 часов. «А я ложусь в 9 часов, - ответил он мне, - потому что в 5 часов утра я вхожу к рабочим на фабрику». На этом месте можно только развести руками и вспомнить вечное пушкинское – «мы ленивы и нелюбопытны». Чем же ещё объяснить, что мемориальный дом не только не отмечен памятной доской, но ещё и попал вместе с «Домом мастеров», построенным Арманд для служащих фабрики, в список «ветхого жилья», подлежащего сносу.
В заключение собравшиеся продолжили живое общение за традиционным подмосковным чаепитием, устроенным организаторами выставки. Хотелось бы отметить ещё продуманное устройство как самой экспозиции, так и самого выставочного пространства, оснащённого интерактивной компьютерной системой.
Короткая ссылка на новость: http://p-v.ru/~VXwLw


Система Orphus

Рекламка


Фотогалереи

Мы вКонтакте